Вообще-то Хозяйка Медной горы была женщиной одинокой. Так уж получилось.
Возраст тут ни при чем. Хотя несколько тысяч лет, конечно, немного портят характер. Особенно если почти всё это время живешь под землей. Среди камней. В компании ящериц.
Ящерицы не спорили. Не врали. Не обещали зайти вечером и не пропадали потом на полгода. Но разговаривать с ними было сложно. Они всегда молчали так убедительно, что спорить не хотелось.
Мужчин вокруг тоже хватало. Шахтеры. Хорошие люди. Работящие. Только попробуй объясни шахтеру красоту малахитовой жилы. Он сначала потрогает ее киркой, потом скажет:
— Богато...
И тут же начнет считать, сколько получится сапог, муки и соли до весны.
По вечерам Хозяйка бродила по своим штольням. Слушала воду. Иногда специально громко кашляла. Хотелось, чтобы кто-нибудь спросил:
— Простыла?
Но спрашивать было некому. Только ящерицы поднимали головы и смотрели так внимательно, будто понимали больше людей.
А потом пришел Данила.
Странный парень. Другие смотрели на камень и видели заработок. Этот смотрел и видел цветок. Со стороны казалось, будто разговаривает с камнем. На самом деле он разговаривал с собой.
Хозяйка наблюдала за ним долго. В её возрасте уже не влюбляются. В её возрасте обычно ворчат на сквозняки и давление. Но сердце, как выяснилось, календарей не читает.
— Пойдем, — сказала. — Покажу тебе настоящий камень.
И показала. Подземные палаты. Самоцветы. Малахитовые стены. Такие узоры, что солнцу стало бы неловко рядом светить.
— Всё это твое, — сказала она. — Работай сколько хочешь. Никто не будет торопить. Никто не скажет, что пора уже остепениться.
Данила работал. Долго. Упрямо. Каменный цветок получался таким красивым, что даже старые ящерицы переставали бегать и сидели рядом, словно тоже любовались.
— Отпусти меня, Хозяйка, — сказал Данила, — Тут у тебя красиво, конечно, но как-то слишком тихо. И ящерицы твои на меня смотрят будто я опять забыл снять сапоги. Я домой хочу... меня Катя ждет.
Хозяйка кивнула. Ей было сорок тысяч лет, и она знала, что если мужчину тянет к борщу, малахитом его не удержишь.
— Иди, — сказала она. — Только цветок забери.
— А ты?
Она улыбнулась. Так улыбаются люди, которые давно научились не отвечать на такие вопросы.
— А у меня здесь работа.
Работа вообще удивительная вещь. Иногда она остается с тобой именно тогда, когда всё остальное уже перестало быть...
Он ушел. Катя действительно встретила его. Был борщ. Был хлеб. Были дети. Потом появились внуки.
Каменный цветок стоял в углу и собирал пыль. На него иногда любовались гости, а потом всё равно спрашивали, будет ли чай.
Такова судьба любого искусства. Рано или поздно рядом с ним кто-нибудь ставит пакет с картошкой.
А Хозяйка ещё долго по вечерам обходила свои штольни, гладила самую старую ящерицу по холодной спине и слушала, как вода капает с каменного свода.
У нее был весь уральский малахит. Несколько гор. Старый трон. И тихая память о человеке, который однажды увидел в холодном камне цветок.
Наверное, иногда этого достаточно.
Хотя кто знает…