Январь сидел на гнилом пне и мрачно смотрел на догорающий костёр. Костёр дымил, трещал и грел примерно как разговор с начальством.
— Палки сырые, — сказал Январь. — Как и вся моя жизнь.
Остальные одиннадцать месяцев сидели вокруг и мерзли. По сказке полагалось хранить великую тайну природы, но Февраль опять накопил шестнадцать отгулов, а Сентябрь потерял посох. Из леса появилась Падчерица — в рваном платке, чужом тулупе и с огромной корзиной.
— Мачеха требует подснежников. К ночи.
— В январе? — спросил Июнь, поправляя панаму.
— Она хочет продать их во дворце втридорога. Потом собирается купить себе всё самое необходимое.
— А необходимого у неё много?
— Очень.
Месяцы переглянулись.
— А тебя зачем послала?
— Меня волки должны съесть.
— Понятно, — сказал Май. — Семейные ценности.
Апрель пожалел девушку:
— Январь, дай посох. У неё пальцы синие.
Январь вздохнул.
— Ладно. Но ненадолго.
Посох пошёл по рукам: Февраль — Марту, Март — Апрелю.
Лес зашумел, снег растаял, и из земли полезли подснежники.
— Забирай, — сказал Апрель. — Только быстро. Через двадцать минут Июль придёт. У него всё горит.
Падчерица набила корзину и ушла. А дома Мачеха с Родной Дочкой отобрали цветы и понеслись во дворец. Вернулись быстро. Без денег. Зато с требованием:
— Мало. Ещё надо.
Пришлось возвращаться к месяцам.
— Дайте посох! — потребовала Родная Дочка. — Дайте посох!
Январь посмотрел на них и дунул. Обе превратились в собак. Одна успела спросить:
— А деньги?
... обе убежали в метель.
Падчерица осталась дома. Заварила чай и села у печки. А месяцы снова собрались у костра.
— И всё-таки, — сказал Май, — хорошо, что помогли.
Мораль проста: иногда добро начинается там, где заканчивается инструкция.
А иногда достаточно просто не пройти мимо человека, которому холодно.